Мы заезжали в скучный с Вариной точки зрения магазин. Строительный.
Вначале она вообще не хотела выходить из машины, требовала, чтобы мы ей включили музыку, а она нас подождет.
— Нельзя оставлять детей в машине одних. Это закон. Если мы будем его нарушать, нас накажут, — тоном, не терпящим возражений сказал Алешка, и Варя поплелась за нами.
В магазине искала развлечений, изучала ванны, сантехнику. Увидела биде, сказала, что знает, что это и зачем оно нужно. Хоть так, без красочных описаний. Вдруг, когда мы уже собирались уходить, увидела столик для детей с карандашами и раскрасками. Разулась на коврике и занялась рисованием. Зовем уходить — не хочет. Вытащила я ее из-за столика силой. Обещаю распечатать ей такую же картинку дома. Все впустую. Отказывается идти, обуваться, вообще внимать каким-то нашим словам. Я считаю про себя до пяти, обуваю, беру за руку и вытаскиваю на улицу. Обещаю поговорить дома.
Дома кружусь на кухне, а воспитанием занимается старший брат. Слышу, как Варя просит прощения, обещает больше так никогда не делать.
— О чем ты думала, когда так делала?
— Я не думала. У меня ум совсем не работал. Не знаю почему, — и это правда, потому что в минуты ослиного упрямства она действительно себя не контролирует.
— Всегда нужно сначала подумать, а потом делать.
— А мой ум не думал. Мама говорит, что он у меня падает в попу. Но он не падает, он тут, в голове. Я знаю.
Пообещала вести себя в магазинах хорошо. Видимо, пока мозги опять не откажутся ей подчиняться.