Папе гнома Фёдора посвящается…
Я нашла под Вариным диваном включенный фонарик. Варя взяла и говорит:
— Это Вася мне подарил.
Помню, действительно он. Почти пять месяцев назад.
— Мы с ним на курган ходили.
— В каком городе, помнишь? — спрашиваю я.
— Нет, не помню. Мамаев курган помню. Там Родина-мать плачет. Волдадад. Вспомнила. Город Волдадад.
— Волгоград, Варь. Там река Волга. Поэтому Волго — град. Помнишь, как мы в Волге купались?
— Конечно, помню. И Васю помню.
Полезла на полку, достала набор открыток, который мы там купили, и долго рассматривала, вспоминала. И про говорящие стены. И про фонтан. И про слёзы матери. Он, этот памятник, её и в реальности летом впечатлил, и сегодня на открытках. Больше всего разговоров было о том, почему мама плачет, и оживет ли её сын.
Увидела круглое здание, спрашивает:
— Планетарий. Мама, это же планетарий!
— Переверни открытку, прочитай, там на другой стороне написано, — советую я между делом.
Переворачивает.
— Ну точно! Планетарий! Это Барнаул, что ли?
— Варя, это фотографии Волгограда. В Волгограде тоже есть планетарий.
— Как в Барнауле!