Утром высыпала на пол коробочку с мелким счетным материалом. Она как-то слышала, что я, работая с этой коробочкой сказала, что будем заниматься математикой и теперь считает эту коробку математикой. А нумикон он и есть нумикон.
Я прошу убрать раскиданное, ребенок возражает, говорит, что будем заниматься.
Подсаживаюсь, на ходу задаю ей задачку: вот выехали на дорогу маленькие автобусы, сколько их?
— Тьи.
Вот большие едут навстречу, сколько больших?
— Тьи.
Сколько теперь автобусов?
Не смогла окинуть взглядом, а считать по одному лень, показалось задание сложным.
— Патиба, мама, не качу бойше, — и встает резко, намереваясь откланяться.
Я прошу убрать раскиданное, ребенок возражает, говорит, что будем заниматься.
Подсаживаюсь, на ходу задаю ей задачку: вот выехали на дорогу маленькие автобусы, сколько их?
— Тьи.
Вот большие едут навстречу, сколько больших?
— Тьи.
Сколько теперь автобусов?
Не смогла окинуть взглядом, а считать по одному лень, показалось задание сложным.
— Патиба, мама, не качу бойше, — и встает резко, намереваясь откланяться.
Вообще-то это её дежурная фраза, когда она за столом отодвигает тарелку.
Зато вечером, я не хотела с ней играть, сидела в зале, она пришла, в глаза заглядывает, проникновенно так:
— Мама, падём занимаса. В нашу комнату падём.
Иду. А там уже нумикон разложен, и куклы «барби» рассажены, как в школе.
Села, давай с ними примеры разбирать на состав числа 5. Варя была в ударе, с азартом считала, не отвлекалась, не ошибалась.