Были у бабушки в гостях. Бабушка сломала ногу и лежит в гипсе. Я наливаю чай, чтобы принести, Варя крутится рядом, помогает.
Я кричу:
— Мам, тебе сколько ложечек сахара положить?
Она из зала отвечает:
— Две.
Варя быстро достает из нужного ящичка две чайные ложечки и бежит, радостная — несет бабе.
Варя кидала камни в лужу во дворе, а перед этим «рыбачила» в той же луже грязной палкой. Поднимаемся в лифте домой после прогулки. Показывает мне грязные руки. Я цитирую Чуковского:
— Ах ты гадкий, ах ты грязный, неумытый поросёнок!
— Не, не паасёнак. Свинюшка!
Уговаривает брата поиграть с ней, он отказывается. Тогда идут в ход неоспоримые аргументы:
— Ты хочешь.
— Ты умеешь.
— Ты можешь.
Причем все это в настойчиво-утвердительной форме.
Вечером пришла из сада, стояла в зале, повернувшись в тот угол, где на новый год стояла ёлка и жестикулировала, что-то сама себе говорила, я видела, но не прислушивалась, услышала только пару раз слово «надо«.
Прошло минут тридцать, семья собралась в зале попить чай после рабочего дня. И тут она подступилась к нам с Алесей, речь была эмоциональна, но сбивчива, мы ничего не поняли. Уловили только слово наряжать.
—Что наряжать-то?
Такая бурная радость:
— Да, ёлку наряжать! Надо праздник! Да!
— Варя, да ведь весна, ёлку на Новый год наряжают.
— Да, Новый год! Надо!
— Новый год зимой, а сейчас весна.
— Надо праздник.
После нашей, видимо неубедительной, лекции о ближайших празниках: 1 мая, Пасха, что будем делать, снова пошла на приступ:
— Алеся, вставай, пошли! Пошли елку наряжать! Конечно, надо!
Баран она порядочный, если уж чего решила — не своротишь. Даже всплакнула, что её никто слушать не стал, все такие бестолковые, не захотели ни праздника, ни ёлки. Весь вечер возвращалась к этой теме, даже пыталась «дарить» подарки. Я устала объяснять, почему мы не будем наряжать ёлку…
.
Варя у сестры в комнате. Удивленно показывает на колонки и спрашивает:
— Это что?
— Музыка!
— Такую не надо!
— А какую тебе надо?
— Аянжевая песня.
Включили, что хотела.
Были в кукольном театре сегодня. После сказки зашли в магазин, купили, что нужно, быстрым шагом идём навестить папу в больнице. Варя начинает упираться, останавливаться.
— Что случилось?
— Он голодный. Он хочет кушать!
— Кто хочет кушать? — подумала, что очередые фантазии, Варя ходила в театр с куклой и перед этим с ней разговаривала.
— Мой желудок хочет кушать!
Жила-была коза. У неё был домик. И у кота Матроскина был домик. Он там с мышкой-подружкой жил. А между домиками была дорожка, и коза с котом Матроскиным друг к другу в гости ходили. Играли вместе.
Однажды пошли они гулять, а там цирк приехал! И коза с котом захотели в цирк. В цирке жил слон. Он танцевал, он покатал козу и кота.
Вдруг в цирк вползла змея. И все убежали. А слон заплакал:
— Где я буду спать?
Коза пошла змею выгонять — не выгнала, кот пошел выгонять — не выгнал. А мышка маленькая пришла и выгнала. За хвост укусила.
И стали они все вместе играть.
А змея уползла далеко.
Дочь с утра играла в поход. Мастерила на проходе в коридоре палатку из стула и куска ватмана. Ватман скручивался, палатка перегораживала проход всей семье. Я предложила установить палатку иначе. Привязали с Варей обруч к спортивному комплексу и накинули сверху плед. Варя затащила туда диванные подушки. И понеслось…
Котел из ведерка, костер из желтой баночки, дрова из карандашей. Посудка кукольная, рюкзачок для походов в горы.
Простынка, которая была свёрнута на диване стала цветочной поляной, а голубое полотенце — речкой.
Клюёт!
Чистит рыбу.
Гномы, которых мы встретили в горах, летали на волшебном жуке, спасенном из речки.
Варя сидит и тычет кисточкой для акварели в диванную подушечку в виде овечки. Закончила:
Ночью Варя села в постели и просит пить. Мне пришлось сбегать на кухню, забыла с вечера приготовить. Приношу — спит. Предложила попить — не отозвалась. Ложусь спать, засыпаю. Сквозь сон слышу: