20

Вчера на Варю нашел стих. Она всю вторую половину дня играла в школу. На магниты развешивает на доску предложения и словосочетания, расставляет карточки, вместо указки берет карандашик. Напротив доски выкатывает свой столик, ставит стульчики, большой и маленький, на них пару кукол, и начинает показывать, читать, при этом периодически напоминая то ли себе, то ли мне:

— Вая утитель. Я утитель. 

То вдруг подбежит, сама сядет на маленький стульчик, и требует, чтобы учителем была я. Обычно во все сюжетно-ролевые игры моё присутствие не требуется, а тут до истерик — не выпускает меня даже из комнаты:

Я решила воспользоваться ролью, под шумок провела пару уроков, математику и чтение, как в мультике про Машу и Мишу, но преследуя свои коварные цели. 

Пришла логопед на урок, ей пришлось тоже несколько минут подыграть Варюшке, поучиться в школе. После такого начала наша девочка согласилась заниматься без проблем. 

Но как только Олеся Викторовна начала прощаться, собирать вещи — Варя по новой начала разворачивать свою «школу», выдвигать стулья, выкатывать столик, наглядные пособия на доске развешивать.

Я вышла на кухню, она с рёвом за мной, зовет в свою комнату:

— Иди со мной! Нада! Игать!

Я уговаривала поиграть одну. Она играла, но я должна была хотя бы находиться в её комнате. Наконец моё терпение лопнуло, я ей заявила, что школа мне на работе надоела, я на работе целый день в неё играю, а ты еще и дома меня заставляешь. Всё. Не хочу! Варя с громким рёвом убежала к сестре — жаловаться и жалеться. Я в это время быстро-быстро расставила все игрушки по местам, будто и не было никогда школы, подошло время мультиков, папа позвал её смотреть, после этого я отвлекала внимание настольными играми. Дело шло к вечеру, поели, выкупались и спать. 

Готовлю ужин, Варя «помогает» изо всех сил. Сначала мыла картошку, а я чистила, потом начала пить воду из-под крана, залезла в раковину по самые уши. Я рассердилась, говорю:

Вчера играли с Варей вот так:

 Варя кидала камни в лужу во дворе, а перед этим «рыбачила» в той же луже грязной палкой.  Поднимаемся в лифте домой после прогулки. Показывает мне грязные руки. Я цитирую Чуковского:

 — Ах ты гадкий, ах ты грязный, неумытый поросёнок!

— Не, не паасёнак. Свинюшка! 

Уговаривает брата поиграть с ней, он отказывается. Тогда идут в ход неоспоримые аргументы:

— Ты хочешь.

— Ты умеешь.

— Ты можешь.

Причем все это в настойчиво-утвердительной форме.

Вечером пришла из сада, стояла в зале, повернувшись в тот угол, где на новый год стояла ёлка и жестикулировала, что-то сама себе говорила, я видела, но не прислушивалась, услышала только пару раз слово «надо«.

Прошло минут тридцать, семья собралась в зале попить чай после рабочего дня. И тут она подступилась к нам с Алесей, речь была эмоциональна, но сбивчива, мы ничего не поняли. Уловили только слово наряжать.

—Что наряжать-то?

Такая бурная радость:

— Да, ёлку наряжать! Надо праздник! Да!

— Варя, да ведь весна, ёлку на Новый год наряжают.

— Да, Новый год! Надо!

— Новый год зимой, а сейчас весна.

— Надо праздник.

После нашей, видимо неубедительной, лекции о ближайших празниках: 1 мая, Пасха, что будем делать, снова пошла на приступ:

— Алеся, вставай, пошли! Пошли елку наряжать! Конечно, надо! 

Баран она порядочный, если уж чего решила — не своротишь. Даже всплакнула, что её никто слушать не стал, все такие бестолковые, не захотели ни праздника, ни ёлки. Весь вечер возвращалась к этой теме, даже пыталась «дарить» подарки. Я устала объяснять, почему мы не будем наряжать ёлку… 

.

Варя у сестры в комнате. Удивленно показывает на колонки и спрашивает:

— Это что?

— Музыка!

— Такую не надо!

— А какую тебе надо?

— Аянжевая песня.

Включили, что хотела.